Неудачи начала Северной войны, поражение под Нарвой дали первый толчок реформам.

Поделиться →

Неудачи начала Северной войны, поражение под Нарвой дали первый толчок реформам.

Затем последовала цепь причин и следствий, приведших к преобразованиям. Переустройство государства не могло ограничиться одной лишь сферой — военной или гражданской. Обе тесно переплетались. Создание регулярной армии и флота было немыслимо без строительства более 200 фабрик и заводов, учреждения морской академии, навигацкой и медицинской школ, без изменения сверху донизу всей структуры государственного управления, системы образования, финансов, суда и многого другого. И все это было необходимо, конечно, не только для войны, но и для развития экономики, для широких международных связей, торговли, для мира. Военные и мирные проблемы находились в теснейшей связи. От поражения под Нарвой в 1701 г. до Полтавской победы в 1709 г., до побед русского флота на Балтике в 1714 г. и Ништадтского мира 1721 г., сделавшего Россию балтийской державой,— на протяжении всей войны со Швецией создавалась мощная дворянско-помещичья абсолютная монархия, открывавшая простор для промышленности и торговли и еще больше закрепостившей огромную массу населения.

 

Новая столица — Петербург ориентирует экономику и политику России к связям с Западом. Через балтийские порты вывозится отныне половина всех товаров, направляемых в Западную Европу, а русский балтийский флот становится важным звеном европейской политики. Рост буржуазных отношений, развитие крепостной промышленности Урала, появление современных заводов — Демидова, Балашова и др., подъем металлургии, усиление внешней торговли, особенно с Англией — все это сочеталось с дальнейшей активизацией внешней политики, направленной на укрепление феодально-крепостнической системы. Воссоединена с Россией Белоруссия. Одержан ряд громких побед над Османской империей. Успехи войск под командованием Суворова и Румянцева делают новую империю черноморской державой, одновременно укрепившей свои позиции на Балканах и в Закавказье. Но когда во времена Екатерины II ее «просвещенному абсолютизму» пришел конец после крестьянской войны 1773—1775 гг. и революции во Франции, крепостническая реакция торжествует в ее самой полной и жестокой форме.

 

Подавление восстания Пугачева дает сигнал дальнейшему сплочению дворянства. Дарованная ему «Жалованная грамота» освобождала дворянство от многих обязанностей и давала множество привилегий, И тем еще более укреплялось военное сословие. Европейский абсолютизм проявлял себя вовне, прежде всего в области военной. Эммануил Кант, говоря об «аде бедствий войны», подчеркивал: «Наши хозяева жизни, те самые, которые не находят возможным затратить на нужды народного образования суммы, поглощаемые войной, поймут все же когда-нибудь, что в их же собственных интересах поощрять усилия народов к торжеству мира». Монархии создают новые военные системы, соревнуются в численности и облученности войск. Европа покрывается казармами, арсеналами, учебными плацами, провиант-СКРШИ магазинами, военными госпиталями. По улицам городов маршируют разукрашенные батальоны.

 

Господствующие классы Европы поднимают на новый уровень средства насилия, завоеваний. Популярен Макиавелли: для успеха нужны сила и коварство. «Все невооруженные пророки погибали; оружие — святое дело…» Европейский абсолютизм, который достиг наибольшего расцвета в XVII в., не был ни промыслом божьим, ни высшим и вечным государственным совершенством, олицетворенным в особе короля, как говорили и писали придворные льстецы Мадрида, Версаля или Вены. Он был исторически преходящей формой приспособления феодальных сословий к новым явлениям экономической и социальной жизни, вызванным подъемом буржуазии. Концентрация власти позволяла на определенном этапе сплотить большие территории, обеспечить новую государственность, создать некоторый простор деятельности поднимающегося класса. По лишь до поры до времени. В самом себе абсолютизм носил метастазу гибели.

 

Бесконтрольная власть высшего дворянства, его безумное стремление к могуществу и великолепию оборачивались войнами, поборами, изнуряли, подрывали изнутри абсолютные монархии. Она постепенно становилась преградой на пути развития промышленности, торговли, рационального мышления. Капитализм неизбежно свергал устаревающие феодальные государственные системы. Однако они оставили в наследие Европе очень многое. И не в последнюю очередь стремление капитализма строить международную политику на основе типичных для абсолютизма традиций силы и господства. В новую эпоху они получали еще более ярко выраженное классовое содержание и заключали в себе еще большие опасности.

Comments

comments