Английская революция

Поделиться →

Подобно испанскому абсолютизму, французский после несравненного блеска и величия завершал свой путь под напором новых сил, которые не могли сдержать ни шпага благородного дворянства, ни всесилие католической церкви.

Английская революция, давшая мощный стимул к победе капитализма, прошла путь от демократического порыва масс к военной диктатуре Кромвеля, от революционного взлета к имперской программе. Стремительно, как пар из клокочущего котла, молодая буржуазия вырвалась на широкие пути экспансии. Промышленная революция в Англии, начавшаяся с революции политической, стала охватывать затем другие страны Европы, вызывая глубокий переворот и в способах производства, и в отношениях между классами и людьми, в политике и в войнах.

 

Когда Англия выходит победительницей в борьбе со слабеющим французским абсолютизмом за господство на морях, когда одна за другой в начале XVIII в. утрачивают свои позиции великие державы прошлого столетия — Испания, Голландия, Швеция, тогда английская буржуазия решительно движется по морским просторам к созданию всемирной колониальной империи. И в то же время на континенте быстро увеличивается политический вес России, Пруссии, Австрии, а Османская империя, Речь Посполитая постепенно слабеют.

 

Англия создает свою особую европейскую концепцию противопоставления друг другу континентальных держав, ослабления сильных, укрепления слабых, предотвращения коалиций, торможения роста могущества любого государства, если оно — не Англия. Повсюду сталкивая интересы европейских дворов, вступая в разные союзы, исходя из интересов конкретной выгоды, Англия становится «балансиром» европейской политики, тем, кто «говорит последнее слово». Много позже Черчилль, называя концепцию баланса сил «великолепной подсознательной традицией британской внешней политики», имел в виду те времена, когда, опираясь на свое экономическое и военное могущество, Англия превращается во всемирную колониальную империю. Английский политик XIX в. Каннинг писал: «Наша реальная политика всегда сводилась к тому, чтобы не вмешиваться за исключением крайних обстоятельств, но тогда — в качестве решающей силы».

 

Но отнюдь не все умы тогдашней Европы разделяли восторг по поводу новой международно-политической философии. Великий немецкий философ Кант заметил: «Основывать всеобщий прочный мир на так называемом равновесии сил, значит уподобляться тому дому Свифта, который был построен архитектором по всем правилам равновесия, по был разрушен севшей на него птицей». Во Франции военная политика господствующего класса углубила кризис, который привел затем к полному краху абсолютизма и к революции. В условиях бурно развивающегося капитализма политическое господство отживающего феодального дворянства над большинством нации, вступившей в буржуазные отношения, было историческим анахронизмом. Подобно испанскому абсолютизму, французский после несравненного блеска и величия завершал свой путь под напором новых сил, которые не могли сдержать ни шпага благородного дворянства, ни всесилие католической церкви. Бесконечные войны, развязываемые правящей верхушкой, наряду с ее расточительством и политическим разложением подрывали последние устои абсолютной власти. Когда, вступив в бесконечную войну с коалицией почти всех государств Западной Европы — войну за испанское наследство, Франция стала терять свои некогда колоссальные ресурсы и возможности, накопленные Ришелье, Мазарини и Кольбером, когда ее разорительные войны стали поглощать все создаваемое народом, когда, наконец, блестяще начатое владычество Людовика XIV завершилось разрухой и потерей Францией гегемонии, которой она владела после 30-летней войны, тогда почти все и в Версале, и в предместьях Парижа поняли — режим абсолютизма себя исчерпал до конца.